Между дрочим и не дрочим. -

Тут недавно бригада судей разбирала В. Полозкову. Не саму Полозкову – говорят они – а её стихи. Им кажется, что это возможно, особенно если вопрос поставлен: поэт ли Полозкова? Занятно, что они хотели разобрать на этот же предмет Быкова и даже Бродского.

Почему-то мне вспомнилась история смерти Татьяны Бек.

«За три дня до своей смерти она позвонила мне домой и сказала:
— Как, ты не знаешь, чтó произошло?!
И начала рассказывать о письме ряда писателей в адрес Туркменбаши с предложением перевести на русский язык его стихи… О диких, грубых выкриках поэта Х. в ее адрес и в адрес Н.Б.Ивановой о том, что присутствующий при этом критик Ч. никак не одернул поэта, о постоянных звонках домой с оскорблениями и даже угрозами…
Она на секунду замолчала. И горько сказала:
— Ты знаешь, мне кажется, теперь я не смогу преподавать в Литературном институте. Морально не смогу.
В финале беседы она спросила:
— Скажи мне, я выживу?»
Евгений Степанов
http://magazines.russ.ru/kreschatik/2007/1/st29.html


- Михаил Синельников - Что касается, смерти Татьяны Бек, в которой нас обвинили, то это - полная чушь. Расскажу как все было на самом деле.
Я был знаком с Татьяной Бек много лет. Отношения у нас с нее были хорошими.
Как небогатому литератору я добывал иногда для нее разного рода работу. Переводческую и редакторскую.
Татьяна Бек была близким другом Евгения Рейна.
Татьяна была очень неудачливой, несчастной женщиной.
Прежде всего она была глубоко несчастна в личной жизни.
Проследние годы ее жизни были годами разочарования и неудач. Развились болезненные свойства ее характера.
Как литературная фигура Бек была человеком больших амбиций при средних дарованиях, хотя была очень образованным человеком, хорошим специалистом в русской поэзии, она составила замечательную антологию поэзии русского акмеизма, вообще, занималась Серебрянным Веком.
Родившись в литературной семье, Бек видела себя литератором, поэтом.У нее было умелое, бойкое перо. Она хорошо брала интервью. Могла написать талантливое эссе.
Но стихи ее были очень среднего качества.
У нее бывали и редкие удачи . Лучшее ее стихотворение, на мой взгляд, - о любви к Евгению Рейну.
Сама себя она видела крупным поэтом. В ее представлении признание ее литературного дара должно было быть отмечено получением серии литературных премий. Это зафиксировано и ее друзьями в воспоминаниях о ней.
И она очень негодовала, узнав, что награда проходит мимо нее.
Многие прозаики и поэты иногда завышают свое дарование.
Тут важна корректность.
У Татьяны Бек корректности не было.
Не получив одну премию - она, к примеру, порвала отношения с поэтом Олегом Чухонцевым.
Порвала отношения со многими другими людьми.
И в конце концов обострились ее отношения с Евгением Рейном.
На протяжении десятилетий они были очень близкими друзьями. Татьяна стала близким другом семьи Рейна.
Когда я добился, чтобы общество культурных связей с Индией предложило чете Рейнов совершить поездку в Индию, то они отказались от поездки, потому что не было третьего места для Бек. ..
Те люди, которые публично горевали о ее кончине, никогда не выражали этого мнения при жизни Татьяны.
Так оказалось, что люди вызывающие раздражение Бек, как раз и оказались среди тех , которые подверглись осуждению за переводы Туркменбаши.
И в этом осуждении она приняла большое участие.
Она выступила в роли моралиста, осуждая в печати наш поступок. Что было чрезвычайно обидно.
Особенно были обидны ее выпады против Игоря Шкляревского, которого она мало знала, в отличии от нас с Рейном.
Шкляревский - очень достойный человек. Он отдал большие средства детдомам, создал Чернобыльский Фонд и лично ездил в радиоактивную зону. На свои деньги он посадил два леса в Белоруссии.
Татьяна очень некрасиво повела себя по отношению к Рейну и его жене.
Она могла выразить отношение к нашему поступку частным образом. Но участие вместе с газетной сворой в нашей травле - это было очень некрасиво.
Она сама, первая позвонила Рейнам и встретила ответ Надежды Рейн: " Таня, разговор у нас не получится" И было бы большим благом, если бы на этом все и закончилось.
Но последовало следующее выступление Татьяны в печати. Она пошла с несколькими другими дамами в ПЭН-Центр и потребовала исключения Рейна, оттуда куда Рейн привел ее за руку.
Дамы написали донос в лондонский ПЭН-центр
Рейн как человек болезненный порывался порвать все отношения. Но его жена, опасаясь такого разговора, звонила на АТС и попросила отключить телефон,
Но, однажды, Рейн не сдержался и позвонил, находясь в состоянии депрессии, и сказал Татьяне несколько возмущенных слов. В том числе и несколько ненормативных. Бек тоже ругалась.
Вся беседа длилась всего три-четыре минуты.
Разговор происходил месяца за полтора до смерти Бек.
И других звонков со стороны Рейна не было...